Неспешен, Бог-отец опять творить идет.
Еще безлюдна, льдом туманным тая,
Висит земля, потерянно-немая,
на воздусях всеведущих пустот.

Не смей на плеть господнюю роптать!
Все, что дозволено – зубовный скрежет йети.
Хоть раз изведав порки Божьей плетью,
не различить уже, где Бог, где бес, где тать.

Теперь и мы, от боли став слепы,
годимся только вызволять Варавву,
Все больше, больше боевищ кровавых
алкает чрево лапотной толпы.

И мы устои силимся беречь,
смирив язык свой цепью золотою,
Но прочат нам такие лишь устои,
храня которые, теряем стыд и речь.

Мы прячемся во снах. А наяву
на вышку вышел, склабясь, некто с сотой…
Молчит Земля… Всеведущи пустоты…
О, где ж ты, глас младенца во хлеву?